Среди театральных премьер этого сезона «Ромео и Джульетта» стала одной из самых резонансных. Одни назвали ее дерзкой, другие — событием, третьи такую интерпретацию подвергли критике. В то же время спектакль никого не оставил равнодушным. И уже поэтому, на мой взгляд, достоин внимания и анализа. Попробуем разобраться и высказать свое понимание сценической версии известной пьесы.

Обращение к Шекспиру для любого театра — это своеобразный экзамен на зрелость и творческую мощь. У каждого коллектива складываются свои отношения с классическим наследием. Стоит отметить, что к его творчеству до сегодняшней постановки Русский драматический обращался четырежды. Первая классическая постановка «Ромео и Джульетты» режиссера Е. Королевича случилась в конце 1930-х годов. Тогда театр хвалили за смелость в выборе сложного драматургического материала, хорошую работу художника и, главное — за ряд замечательно сыгранных актерами ролей, ставших слагаемыми успеха.

Вторая постановка — «Гамлет» — состоялась в период «оттепели», в 1964 году, она была осуществлена режиссером И. И. Прохоновым к 400-летию великого драматурга. В ней Гамлет — волевой и целеустремленный, непримиримый борец с несправедливостью. В историю театра эта постановка вошла как этапная работа. Такую высокую оценку спектаклю дала доктор искусствоведения В. Ц. Найдакова. Знаменитая романтическая комедия Уильяма Шекспира  «Двенадцатая ночь», поставленная нашим театром в 1997 году режиссером В. Раевским, нравилась зрителям, но, к сожалению, по разным причинам имела недолгую сценическую жизнь.

В четвертый раз «бестужевцы» обратились к Шекспиру в 2017 году. О «Ричарде III» С. Левицкого пресса писала, что работа «удивляла жестким юмором, далеким от классического понимания трагедии». Сатира в традициях Квентина Тарантино и Гая Ричи… Все смешалось с современными реалиями мира. А «дух смерти, страха и крови с приходом к власти злодея» будоражил ощущения зрителей.

Сегодня переосмысление классики через призму современных проблем скорее доминирующий тренд, чем исключение. Театры работают не только с текстом, но и с контекстом как поводом для дис­куссии.

Обращение театра к редкому в современный период жанру трагедии лишь подтверждает, что в сложные времена глобализма мир подошел к очень опасной черте. Каждый день телевидение, радио, интернет транслируют ужасающие новости и сухую статистику, вызывая у многих людей чувство одиночества и ужаса. И только театр, оставаясь единственным пространством живого общения и сопереживания, дает возможность взглянуть на хаос со стороны, заставляя вместе проживать чужую боль как свою.

Вслед за античными трагедиями о пределах человеческого духа современные спектакли на шекспировские сюжеты подтверждают трагическую цикличность истории человеческой цивилизации, где катастрофы — естественная часть процесса. И трагедия конца XVI века, как отражение кризиса гуманизма Возрождения — первая в этом ряду. Любовь и ненависть, жизнь и смерть, борьба добра и зла, конфликт личности и общества, выбор между долгом и чувством… Сопереживая героям, мы осмысливаем границы свободы, цену гордыни, последствия беззакония. Современный театр продолжает призывать зрителей осознать трагические уроки ее героев, по-прежнему являясь зеркалом с его вневременными коллизиями. И если нерв происходящих событий ощутим в данной постановке Русского драматического театра, значит премьера действительно стала острым высказыванием на важные, волнующие нас вопросы.

Обращение режиссера-постановщика Евгения Мордвина к пьесе «Ромео и Джульетта» в переводе Осии Сороки, по мнению известного театроведа А. Бартошевича, более точном к шекспировскому оригиналу, позволило увидеть «скрытые смыслы», созвучные веяниям современности. Переводчик очистил «шекспировский текст от позднейших сентиментально-романтических напластований, от псевдоклассической риторики и возвратил поэзии Шекспира широкое и вольное дыхание создавшей его эпохи».

Погружаясь в историю и остро чувствуя современные вызовы, режиссер постановки смело сочетает актуальные смыслы с эффектным визуальным воплощением и облекает содержание в нужную сценическую форму. Он переносит зрителей в атмосферу дней сегодняшних, обозначив действо как «панк на руинах». Это не просто заявка на междоусобную многовековую вражду двух кланов Вероны с ненавистью и смертями. Мир — на грани вселенской катастрофы… Обращение к панк-философии и стилистике при постановке «Ромео и Джульетты» превращает классическую романтическую трагедию в агрессивный, энергичный протест, перенося фокус с возвышенной любви на социальный бунт, юношеский нигилизм и экзистенциальный надрыв. В отзывах на спектакль сочетание шекспировской истории и панка оценивается как смелый ход в стремлении найти современный язык общения прежде всего с молодежью.

Стоит отметить, что панки всегда отличались маргинальностью. Однако режиссер использует их философию не для пропаганды бунтарства и протестов, а как предупреждение. Интерес к панк-эстетике — это не мода, а реакция на эпоху неопределенности, и работает она как мощный художественный инструмент и терапевтический шок. Так театр пытается через шум и агрессию достучаться до человеческих душ в мире, который рушится.

В спектакле сценическое пространство перестает быть фоном и местом действия, а становится образом «состояния мира». Вместе с художником-постановщиком Саяной Урбадаевой и художником по свету Наталией Гара режиссер намеренно погружает нас в мрачную окружающую среду с полуразрушенными стенами и граффити, бочками, остатками мусора, которая отображает глубокий кризис общества, крах его социальных институтов и морали. Вентилятор вдали сцены, как жернова неотвратимой и жестокой судьбы, создает ощущение равнодушного течения времени с его трагическим финалом. Минималистичные декорации и световое решение, кос­тюмы со смещением акцентов на брутальную черную кожу и агрессивную клетку, переосмысленные панками как вызов системе и порядку — все это дает и достоверность, и вневременной контекст. Нужно отдать должное художнику по костюмам Саяне Урбадаевой, создавшей стильные внешние образы персонажей спектакля. Е. Мордвин умело использует стилистику панк-рока, сочетая оригинальный текст Шекспира с панк-рокерской энергией, создающей атмосферу надрыва. Его подбор музыки позволяет точно выстроить аудиовизуальный ряд, сопровождающий спектакль как полноценное действующее лицо.

В первом акте постановки показано «торжество человеческого произвола» как первопричина трагедии, когда конфликт старшего поколения (Монтекки — Елена Овсиенко и Петр Прозоровский с Капулетти — Ольга Гонтарева и Иван Ланский) перерастает в столкновения между их молодым окружением. Евгений Мордвин и постановщик по пластике Владимир Лопаев создают плотную, динамичную ткань спектакля, где пластика тела становится определяющим языком общения. Напряженная динамика действия — драки, грубый юмор, борьба за доминирование — диктует актерам экспрессию движений. Сцены с Меркуцио (Роман Гаврилов), Бенволио (Анатолий Иванов) и Тибальтом (Михаил Ячин), олицетворяющих окружение главных героев, придают особое напряжение токсичной враждебной среды. Режиссерские мизансценические акценты подчеркивают состояние перманентных стычек, их персонажей, где ненависть становится единственным способом существования. И в этом хаосе ненависти и междо­усобиц мы видим его — Ромео (Александр Фалилеев),  высокого худенького юношу в костюме и раскраске панка с целой гирляндой надувных красных сердечек. Это несоответствие наивного обаятельного лица своему одеянию и друзьям, для которых панк — это способ существования и идентичности с его бунтом и протестами против миропорядка, выделяет Ромео иной предначертанностью судьбы. И даже его влюбленность в Розалину из клана врагов это лишь предопределенность судьбы встретить ее — Джульетту (Юлия Свентицкая), ту единственную, ради которой он будет готов умереть. Актер как будто создан для этой роли увлекающегося юнца, импульсивного, чувственного, как и исполнительница роли Джульетты — юная, хрупкая и одновременно решительная. Режиссер фокусирует наше внимание на психологии и химии их отношений. В сценах юных влюбленных найдены современные визуальные и эмоциональные эквиваленты, которые особенно цепляют молодежную аудиторию. Прежде всего это касается первого действия, где только зарождается их чистая и чувственная любовь. Герои в исполнении молодых актеров непосредственны и обаятельны… И этим привлекают своих зрителей-ровесников. Очень трогательно звучит первая встреча на балу и их тайное свидание, где вместо балкона — лестница,  как образ связующей нити душ в движении между земным и небесным. В них сразу ощущается непреодолимое стремление друг к другу.

Венчание Ромео и Джульетты — это кульминационный момент, высшая точка их счастья и одновременно начало трагического финала из-за поспешности событий и поступков. И вновь восхождение юных влюбленных по лестнице вверх, держащих в руках длинную белоснежную ткань как символ перехода на путь чистой любви, неподвластной вражде окружения. Белоснежная ткань вместо фаты — знак добровольного свадебного обета перед лицом вечности, подчеркивающий, что их союз заключен на небесах.

Важную роль в создании драматического контраста глубины конфликта играют Лоренцо (Никита Шабанов), Кормилица (Александра Каурко) Парис (Валерий Шафиров) и Эскал (Николай Брагин). Следуя своим целям, они превратили сложную ситуацию в безвыходную ловушку роковых звеньев в цепи эпизодов. Во втором акте спектакля Ромео и Джульетта стремятся противостоять воле родителей и следовать собственному выбору, но это лишь усугубляет ситуацию. Их отчаянные поступки неповиновения — протест миру взрослых и клановых войн. В порыве чувств они выбирают любовь, даже ценой ухода из жизни, чтобы остаться вместе навсегда. Это их последний акт свободы воли, ведущий к гибели. Контраст между внешней динамикой событий первого действия и внутренним напряжением финальных сцен лишь подчеркивает одиночество и безысходность героев и требует высочайшей эмоцио­нальной отдачи, умения передать драматизм, глубину любви и страданий. Безусловно, для молодых артистов А. Фалилеева и Ю. Свентицкой финальные сцены сложны — они должны проживать крайнюю степень горя, безысходности и нежности. И им это в определенной мере удается. Как и другим артистам, чья отдача и вовлеченность находят отклик и эмоционально захватывают зрителей. Хочется верить, что они будут продолжать совершенствовать свое мастерство. Ведь для большинства из них это первая встреча со сложнейшим шекспировским драматургическим материалом.

Современная интерпретация «Ромео и Джульетты», где любовь против ненависти стала важным инструментом протеста, дает возможность взглянуть на историю юных героев, пытающихся вырваться из «руин расколотого мира», как на трагедию судьбы и свободной воли, личного выбора столкнувшихся сегодня в неразрешимом конфликте. Смерть перестала быть просто концом, превращаясь в единственный способ преодолеть социальные преграды и земную вражду.

В отличие от пьесы, в финале постановки мы видим вознесенных вверх Ромео и Джульетту и группу Монтекки с Капулетти, стоящих рядом внизу, в глубине сцены. Слова о примирении и обещания воздвигнуть золотые статуи звучат одновременно как запоздалое раскаяние и как нелепый саркас­тический жест — они пытаются откупиться за погуб­ленные жизни детей. Такой финал превращает трагедию в общественный приговор, обвиняя старшее поколение в разрушении будущего. Вместе с тем, вознеся героев к небесам, режиссер Е. Мордвин дарит зрителям надежду и возможность понять, что истинная любовь все-таки победит и страшные уроки не пройдут зря. Обращаясь к зрителям, театр говорит, что по-прежнему стремится быть современным, социально значимым, живым и услышанным.

Такой сложный, для кого-то дерзкий вызов «бестужевцев», представивших шекспировскую историю о ненависти и любви в контексте «панк на руинах», предлагает зрителям возможность вступить в диалог — зачем сегодня нам нужен такой взгляд на Шекспира. Мнения, думаю, будут самые разные, возможно, противоположные. Так когда-то зрители активно высказывались во время появления трагедий античности и позднего Возрождения. В этом и заключатся важность и сила искусства театра.

(12+)

Автор: Елена Гильмулина, кандидат искусствоведения, заслуженный работник культуры Республики Бурятия.
Источник: Московский Комсомолец от 13.05.2026